Рубрики
Истории

Пожар

Разрывая тишину на тумбочке прыгал и звенел будильник. Не поднимая головы Нина высунула руку из под одеяла и нажала кнопку. В комнате стало тихо.

Быстро поднявшись с кровати она включила лампу, сдернула с сушилки слегка влажное полотенце, обула тапки и торопливо вышла в общий коридор.

Нина поселилась в старом общежитии сахарной фабрики, где на 4 этаже у неё была своя комната с кремовыми обоями, крашеным коричневой краской деревянным полом, узкой кроватью, парой стульев и большим комодом для вещей.

На первых двух этажах — пары с детьми. Выше молодые семьи без детей и четвертый этаж для одиночек.

На её этаже не было комнат с удобствами и кухнями. Поэтому приходилось вставать раньше чтобы успеть спокойно умыться, искупаться и позавтракать.

Нина работала в фасовочном цехе. Обычно на эту работу брали только мужчин. Но людей не хватало и она уговорила начальника дать ей испытательный срок. Уроки музыки обходились ей не дешево и важен был каждый заработанный доллар.

После душа Нина зашла на общую кухню, поставила на плиту чайник, открыла холодильник достала ветчину и арахисовое масло. С полки взяла хлеб и стала делать сэндвичи. Чайник закипел Нина налила себе кофе взяла сэндвичи и села завтракать.

Через несколько минут в коридоре послышались шаги и на кухню вошел мистер Питерсон из 25 комнаты в конце коридора.

— Привет, ранняя пташка, — сказал он.

— Доброе утро, мистер Питерсон. Какие новости от врача?, — спросила Нина.

— Говорит следить за сердцем, беречь, больше покоя. Выписал нитроглицерин и еще какие-то таблетки. И прошу тебя не называй меня мистер Питерсон. Просто Бенджамин, иначе я чувствую себя белым ворчливым стариком из бухгалтерской конторы . А мне всего-то 52 года и я черный, — улыбнувшись ответил он.

— Мне просто неловко, мама учила уважению к старшим… — ответила Нина

— Ну уважение это не только внешнее. Важно, что человек чувствует внутри. Кстати о маме… Ты так и не решилась написать семье? — спросил он пристально посмотрев на Нину.

— Может быть к Рождеству… я еще не решила, — ответила Нина

— Если ты боишься, что они найдут тебя, ты можешь поехать в соседний городок и отправить письмо оттуда. Они должны знать, что с тобой всё в порядке.

— Да, мистер… Бенджамин. Вы правы, — ответила Нина и виновато улыбнулась.

— Просто подумай об этом. И вот еще… если ты захочешь хорошо прогреть комнату я дам тебе обогреватель, — сказал он заговорщически подмигнув Нине.

— Обогреватель? — Нина удивленно посмотрела на Бенджамина, — В общежитии запрещено же… Где вы его вообще взяли?

— Старый приятель за пару баксов отдал свой старый. Теперь будет чем греть свои старые кости. Зима в этом году обещает быть холодной и ветреной, — Бенджамин улыбнулся.

— Ох, Бенджамин… Главное чтоб не узнал управляющий. Иначе выселят за нарушение.

— Это будет наш секрет, ответил Бенджамин, — Хорошей смены тебе, пойду тоже собираться на фабрику.

Он вышел из кухни и побрел к себе в комнату.

Нина закончила завтрак, вернулась в комнату, села на кровать, достала из комода старый автомобильный атлас и принялась смотреть какие небольшие городки находятся недалеко от Нового Орлеана.

Через несколько минут она услышала как в коридоре стало шумно. Послышались громкие голоса, топот и хлопанье дверей.

Она выглянула в коридор и увидела как соседи торопливо бегут к лестнице, а из конца коридора тянется, хватаясь за светильники, синеватый дым.

— Мистер Питерсон!, — воскликнула она и побежала в конец коридора.

Подбежав к двери комнаты она увидела как из под нее вырывался густыми прядями дым.

Нина силой толкнула дверь и он окутал её. Она закашлялась, стала задыхаться и упала на пол. Подняв голову она увидела около окна лежащего мистера Питерсона.

Рядом с окном стоял обогреватель на котором догорали остатки шторы. Огонь с них уже успел перекинулся на кровать и перебирался к шкафу.

Нина подползла к лежавшему мистеру Питерсону, схватила его за рубашку и попыталась сдвинуть с места. Рубашка затрещала и стала рваться. Тогда она схватила края ковра и стала тянуть изо всех сил.

Вдруг нога её подвернулась и она упала на бок сильно ударившись головой об пол.

В эту секунду куда-то далеко в темноту унеслись Новый Орлеан, джаз, обогреватель, сахарная фабрика и дорожный атлас…

… В больничном коридоре на скамейке сидели высокий мужчина в каштановом костюме с широкими бортами и стройная женщина в темно-бордовом платье с белым платком в руке и слезами на глазах.

Из кабинета вышел доктор и пригласил обоих в кабинет. Они вошли в кабинет сели в кресла и на какую-то долю секунды молчание повисло в воздухе.

— Миссис и мистер Джефферсон. Как я и сказал ранее по телефону — сейчас состояние стабильное. Однако она получила сильные ожоги. Сильнее всего пострадала спина, правая кисть и руки в цеом . Мы сделали всё, что могли однако я боюсь, что полную функциональность правой кисти восстановить не удастся.

— Миссис Джефферсон, — продолжил он, — по телефону Вы спрашивали сможет ли она продолжить заниматься музыкой… Я сожалею, но с пианино придется попрощаться… Я сожалею…

Рубрики
Истории

Сомнения

На кровати, в свете старого фонаря, лежали аккуратно разложенные вырезки объявлений о работе, автомобильная карта, три доллара двадцать пять центов и жестяная банка из под лакричных конфет.

Нина собрала всё в банку, встала на стул поставила её в самый дальний угол полки, прикрыв коробкой с обувью и осенними кофтами.

Слезла со стула, легла на кровать, погасила фонарь и стала размышлять, рассматривая дымовую трубу на крыше соседнего дома за окном.

Не хватит. До Нового Орлеана билет стоит четыре пятьдесят пять. Нужно еще один доллар и тридцать два цента. Тогда билет будет в кармане. С этим понятно.

Помою окна в баре на выходных и еще один доллар в кармане. Останется тридцать центов. Ерунда.

Нужно больше денег. Пятьдесят долларов. Нужно искать работу на всё лето. С утра я могла бы разносить газеты, днем присматривать за палисадниками или выгуливать собак. Еще можно ходить за продуктами для пожилых…

Комната — 25 долларов. Остальное продукты, бытовые расходы, проезд… Да, пятьдесят долларов. На первый месяц должно хватить. Сразу пойду работать на фабрику — деньги будут.

По выходным буду брать уроки на пианино. Освоюсь поменяю пару дневных смен на ночные и смогу еще выделить время для пианино. Через несколько месяцев начну искать бары и джаз бэнды которые готовы брать молодых музыкантов в состав. И вот — моя мечта… Я иду за ней… Всё получится… Я буду играть джаз!

Но будет сложно, очень сложно… Смогу ли?

Вдруг ей стало невероятно страшно… Мысли стали путаться в голове и паника охватила ее. Получится ли? Может всё это зря? Так далеко от дома… Одна… Ведь это побег из дома… Никто не будет знать где я… Хотя я же смогу писать домой… Нет! Меня найдут по адресу. Нельзя писать…

Господи… а как же мама? Папа? Как они всё это вынесут? Я не смогу вернуться, они не простят меня за это. Я не увижу их… Я останусь одна. Совсем одна. В огромном городе. А вдруг со мной что-то случиться? Если я заболею? Не будет больше горячего чая, апельсинового джема и теплых заботливых маминых рук. Не будет тостов на завтрак и семейных прогулок по выходным.

Никакого дня благодарения у тети Салли, да и своих кузин я тоже вряд ли увижу. Это конец… Зачем я всё это задумала? Зачем мне этот джаз… Боже, зачем всё это? Я убегаю навсегда. Как страшно!

Может лучше остаться? Закончу школу, пойду в колледж, работа, семья, дети… Семейные прогулки, дни благодарения, рождество, четвертое июля… Обычная жизнь… понятная… А джаз… Ну может не все мечты должны реализоваться? Буду просто покупать пластинки и слушать по вечерам. Музыка всегда останется со мной…

Так стоп!

Она встала с кровати и глянула на себя в зеркало. Задержала дыхание, выдохнула.

— Прекрати панику! У тебя всё получится, — глядя в зеркало тихо прошептала она.

— Ты всегда этого хотела, но родители против, — она продолжала диалог с собой.

— Это твоя жизнь. Тебе решать. Давай соберись, ты сможешь. У тебя всё получится. Если ты не сделаешь это ты будешь жалеть. Ты всё можешь объяснить потом. Они поймут, они примут… Ты сильная. Не бойся!

Рубрики
Истории

Нина

17 минут. Ровно 17 минут. Если двигаться строго по Мэдисон Авеню на запад. Оставляя за плечами афроамериканскую протестантскую церковь Святого Джона, справа автомастерскую Питти, слева стоянку, закусочную Венди, банк, мотель и магазин шин Дженкинс. Затем небольшой Даунтаун Дог парк, поворот, уводящий улицу направо и вот вы оказываетесь около заведения Jazz Piano Bar.

Днем в баре обычно довольно тихо и малолюдно. Стоящий в углу музыкальный автомат неспеша пережёвывает одну за другой пластинки сменяя блюзовые композиции на джазовые. В сигаретном дыму вяло кружатся мухи натыкаясь и прилипая к ловушкам под потолком. Там дальше в конце зала барная стойка, небольшая сцена с пианино, столики и афиши на двери в кухню. Заведение оживает к вечеру, когда местный бенд врывается в настроение публики Чарльзом Паркером, Рэй Чарльзом и другими королями джаза.

17 минут…

Она никогда не ходила этой дорогой. Сразу после церкви она сворачивала налево и дальше уже по Монро Стрит мимо Капитолия и парикмахерской, обходя парк выходила к бару, не встречая никого из знакомых.

Нина приходила в бар на репетиции после воскресной службы в церкви убеждая родителей, что прогулки ей важны для того, чтобы обдумывать проповедь отца Мартина. Она обманывала их и от этого каждый раз испытывала сильное чувство стыда и вины. Её манил джаз… Это была её тайна, её секрет, её мечта. Она часто представляла себя в свете прожекторов у рояля на сцене с музыкантами. Играющую джаз, живущую джазом, рождающую джаз.

Цвета горького шоколада. Высокая, худая с длинными руками, узкие кисти с такими же длинными пальцами. Миндалевидные большие карие глаза, большие губы, красивое лицо, местами отмеченное перенесённой в детстве оспой.

Всегда старательно собранные черные кучерявые волосы. Тщательно и заботливо выглаженные мамой платья. Аккуратные туфли. Она любила математику, родителей, день благодарения, тётю Салли, своих двух кузин и очень хотела сестренку.

Они переехали в Монтгомери из Бойлстона год назад. Черно-белые американские пятидесятые — расовая сегрегации, автобусные протесты, законы Кроу. Сложное время. Папа очень хотел дать хорошее образование и лучшие условия для семьи.

В Монтгомери папе удалось устроиться на бумажную фабрику, мама осталась дома и занялась хозяйством попутно обучая Нину играть и петь псалмы на фортепиано.

Однако Нину меньше всего интересовали псалмы, её интересовало фортепиано и музыка. В своей комнате под старыми журналами на самой верхней полке она прятала фотоальбом. В него она вклеивала газетные афиши выступлений джаз бендов, новости музыки, анонсы концертов и фото музыкантов.

Каждый раз перед сном она доставала фотоальбом. Пересматривала фото, афиши, читала старые музыкальные новости и вклеивала новые. Ложилась на спину и прижимая его к груди засыпала. Снились ей яркие огни Нового Орлеана, сцена, медные трубы, фортепиано, саксофоны и восторженные крики «браво»…

Рубрики
Истории

Здравствуй ж*** Новый Год

Город замирал и погружался в сумасшедшую предновогоднюю суету. По улицам торопливо носились одинокие фигуры со звенящими пакетами и драными елками. 

На бетонных ступенях продуктового магазина легкий ветерок поднимал и кружил в воздухе выброшенные записочки с единственными мантрами на этот вечер — огурцы, горошек, кукуруза, майонез, два батона, бенгальские огни…

В окнах домов разноцветными огоньками перемигивались и искрились новогодние гирлянды. Горел свет на кухнях панельных девятиэтажек где чистилось, варилось, остужалось, дорезалось и запекалось. Оставалось совсем немного времени до начала одного из самых ожидаемых праздников в году. 

Во дворах слышались чьи-то пьяные разговоры, смех и поздравления с наступающим Новым Годом, который в этот раз уж точно взорвет жизнь пестрыми красками и будет совсем не такой постный как этот. Этот год был в общем и целом вроде как ничего, но опять же Меркурий с Марсом что-то там не туда, реформа ЖКХ подкачала, на Западе как-то неспокойно… Ну и вообще всё пошло не так как ждали.

Андрей лежал на диване и бесцельно листая новостную ленту в телефоне периодически поглядывал на то как Нина сидя за столом обложившись кучей лаков разных цветов возилась с маникюром. Иногда она поднимала руку рассматривала ногти, забавно морщила лоб затем стирала лак и брала следующий флакон с другим цветом. Так продолжалось уже больше часа. 

— Как тебе такой? Не могу определиться. Мне нравятся вот эти три.

Нина повернулась к Андрею и протянула руку на которой ногти были накрашены разными цветами лака.

— Это ничего так. Пойдет. — ответил Андрей, не отрываясь от телефона.

— Ау, космонавт! Оторвись от телефона. Тебе вообще всё-равно по моему я как посмотрю. 

— Смотрю. Вот это красный ничего. Оставляй такой.

— Да какой красный! Это Сангрия называется.

— Не знаю как по мне красный. — ответил Андрей вновь погрузившись в телефон.

— Ну понятно.

Нина быстро поднялась и ушла в другую комнату. Через несколько минут она появилась в дверях комнаты пристально посмотрела на Андрея и спросила:

— А ты меня любишь?

— Угу, — не отрываясь от телефона ответил Андрей.

— А если бы у меня не было глаза ты бы меня любил?

— Да.

— А если бы без большого пальца?

— Всё равно любил бы.

— А если бы я была глухая?

— Нина ну что за вопросы? Конечно, любил бы.

— А за что любишь?

— Ну как за что… Ты красивая… Ну там…

Нина вошла в комнату и стала перед Андреем.

— Всё? Это всё? Как же ты мелок Андрей!

Андрей отложил телефон и поднялся с дивана. 

— Нина ну что ты опять начинаешь? Зачем ты провоцируешь скандал?

— Нет нет конечно только за это и можно любить меня.

— Нина ну я прошу тебя нам выходить через час. Ну чего ты начинаешь…

— Я начинаю? Я просто пытаюсь понять если ты меня не любишь зачем я тебе?

— Ну как зачем? Ну что ты такое говоришь? 

— А ты вот скажи зачем? Ленка твоя тоже была красивая, а ты ее все-равно бросил. И меня тоже бросишь.

— Нина прекращай! Ну при чем тут Лена? Это было в десятом классе. Они с родителями переехали в Питер. Никого я не бросал.

— Для любви нет преград, Андрей.

— Боже ну началось… Встретили Новый Год.

Андрей встал с дивана и начал нервно ходить по комнате. 

Нина села на диван скрестила руки и сказала:

— А ну конечно! Опять я во всем виновата! 

— Да никто ни в чем не виноват Нина. Ты зачем скандал устраиваешь? Ну всё же было хорошо. А у тебя чуть что Лена Лена.

— Да у тебя всегда всё хорошо. И я ничего не развожу. Я просто вдруг поняла, что я тебе не нужна. И ты точно уже задумывался как бы меня бросить. 

— Дура! Не собираюсь я тебя бросать. Что за глупости? Ну откуда ты это взяла только?

— Ага еще и дура. Вот и иди сам найдешь себе красивее и умную. Я с тобой никуда не пойду.

Андрей грохнулся на диван, повернулся к Нине и прошипел:

— Нина не зли меня. Я тебя очень прошу — давай без этого всего. Заканчивай скандалить. Новый Год на носу к чему всё это сейчас? Я же ничего такого не сказал…

— Не пойду никуда с тобой. Всё. Вот сейчас соберусь и поеду к родителям. А ты сам объясняй всем почему один пришел. И пусть тебе будет стыдно. 

— Ну всё хватит. Я тебя умоляю — прекращай уже. Люблю только тебя одну. Люблю за то, что красивая, веселая, заботливая, интересная… Ну чего ты завелась-то? 

Андрей взял Нину за руку, но она обижено и демонстративно отдернула свою руку из его ладони.

— Вот и смотри мне! Вам только одно надо мужикам — чтоб красивая была, а у меня может и душа есть и вообще я личность.

— Ох Господи… Личность конечно… Я ж не говорил, что не личность, самая важная для меня личность…

— А будешь на меня орать так я вообще знаешь… Вот только поори еще на меня…

Андрей удивленно посмотрел на неё.

— Да никто же не орет. Ну Нина давай без этого всего.

— Проси прощения, а то не пойду с тобой никуда.

— За что?

— За что? За что???

— Ну ладно ладно. Прости меня Нина

— И без ладно. Я единственный бриллиант в твоей жизни. А не эта твоя Ленка или остальные кто там еще были у тебя.

— Да что тебе эта Ленка далась то. Я видел её последний раз лет тринадцать назад. Когда она уезжала. И всё! Всё!!! Мы потом даже не переписывались.

— Ага… не видел. А фото школьные? Поглядываешь же? Пялишься на фоточки школьные?

— Какие еще фото? Они все у родителей. Ты чего?

— Так ты в субботу картошку отвозил матери. Смотрел? Точно смотрел. А мне еще так тревожно стало вдруг в тот день. А теперь вот оно… Пазл сложился. 

— Нина прекращай. Я серьезно сейчас. Ничего я там не смотрел. Давай не портить вечер друг другу. Приедем все на нервах, ну зачем такой праздник нужен?

— Опять орешь на меня? 

— А не ору. Ты же знаешь я никогда не повышаю голос.

— Я знаю. Ладно прощаю. Кстати, а кто там будет-то? — вставая с дивана сказала Нина.

— Фффффф… Серега с Катей, Рябышевы, Антон с Машей, твои подружки…

— Ну своих то я знаю. Кто еще из твоих?

— Дима, Игорь… Потом еще какие-то знакомые Рябышевых придут. Я их не очень хорошо знаю. Человек десять будет. Посидим, проводим Старый, встретим Новый и потом на ёлку сходим. Ты же хотела.

— А вдруг больше никто не захочет на ёлку?

— Ну сходим вдвоем тогда.

— Я не хочу вдвоем, я хочу большой компанией. Чтоб веселее было.

— Да все захотят. А чего сидеть дома? Прогуляемся, салют посмотрим, хлопушки бахнем. Чтоб всё по-праздничному.

— А ты хлопушки купил? Или как всегда?

— А… Сейчас сбегаю быстро. Забыл.

— Ну не удивительно. Зато Нина плохая — истерики утраивает. А Андрей у нас ничего не помнит как всегда. Скоро в гости, а он забыл. Прекрасно.

— Да я быстро сгоняю. 15 минут и готово.

— Давай быстро беги уже. Каждый раз что-то забываешь. Купи себе там блокнотик и ручку и носи с собой. Раз телефоном только играть умеешь.

Нина села за стол и продолжила делать новогодний маникюр.

— А еще Вовка должен приехать. Помнишь работали мы вместе? Высокий такой светленький? Он из Питера едет. У родителей гостил. — выходя из комнаты сказал Андрей.

— Нет не помню. Но всё равно чем больше компания — тем веселее будет. Иди уже в магазин пока время есть.

— А ты вообще как? Скоро? Успеешь? Я на девять такси заказал же. — громко сказал Андрей из другой комнаты.

— Я успею. И вообще такси подождать может. Он за это деньги получает. Не отвлекал бы меня — собиралась бы быстрее.

— Я? Ты сама начала ко мне цепляться… Ладно собирайся. Я в магазин.

— Голову там не забудь.

— Что? Я в коридоре стою. Что еще надо?

— Да ничего беги быстрее!

— Нина мне разуваться? Или как?

— Нет. Стой там. Я уже. Пять минут. Или десять максимум. Я быстро.

Андрей расстегнул куртку, залез в карман достал телефон и начал играть.

Нина пробежала по коридору в одном чулке со свисающим через плечо белым платьем и заколкой в зубах.

— Ну что там? Мне становится уже жарко.

— Всё я готова. Иди вызывай лифт. Такси уже приехало? 

— Минут через десять будет. Звонил уже мне.

Торопливо закрыв двери они вышли на лестничную площадку. Вызвали лифт и спустились вниз.

На улице их уже ждало такси. Ехали молча погрузившись каждый в свои мысли.

Мимо проносились остановки, дома, светофоры и редкие пешеходы спешащие к своим семьям и праздничному столу.

Вдруг Нина повернулась к Андрею и спросила:

— А где пакет?

— Какой пакет? — удивленно ответил Андрей.

— Андрей пакет белый в нем кастрюля с салатом. Ты чего? Я его для чего возле двери поставила? Специально чтоб ты не забыл. Я же тебе еще днем говорила, что приготовлю салат и мы возьмем его с собой. 

— Я не видел никакого пакета… Ну… может вернемся? — виновато ответил Андрей.

— Ага еще покатаемся по городу туда-сюда… Ничего не помнишь. Ну как так. Салат забыть… Пропадет до утра наверно. 

Нина вздохнула отвернулась к окну и замолчала.

На удивление пробок почти не было и они доехали без задержек.

Нина вышла первая и направилась к подъезду, а Андрей расплатившись с таксистом быстрым шагом направился за ней.

— Давай звони уже… Маша растеряша, — она посмотрела на Андрея и улыбнулась.

— Да не растеряша я… Забываю иногда, а так ничего ж не теряю. Извини за салат — ответил виновато Андрей.

— Ладно. Чего уж. Надо было подарить тебе на Новый Год блокнот и ручку.

Они взялись за руки и зашли в подъезд. 

За дверями квартир слышались голоса, музыка и телефонные звонки. Они вызвали лифт и поднялись на четвертый этаж.

Налево, синяя дверь, звонок.

Нина поправила руками волосы и расстегнула пальто.

— Ну как я? — повернувшись к Андрею спросила она.

— Как всегда самая красивая на свете женщина — ответил Андрей и улыбнулся.

Дверь открылась и на пороге оказался тот самый Вовка. 

— О! Здарова!!! Рад видеть тебя. Как добрался? — радостно воскликнул Андрей.

— Да нормально, без приключений. Тоже рад тебя видеть. Это ж мы года два не виделись? — похлопывая по плечу Андрея ответил Вовка.

— Ну проходите. Ребята к нам гости. Хозяева вы где? Встречайте. Слушай, а я ехал к вам… Ну и в поезде познакомился с одной… Я позвонил ребятам, пригласил её тоже… — застенчиво сказал Вовка

— Ну ты как всегда. А говоришь без приключений. Ну знакомь же! — сказал Андрей.

— Лена иди сюда. Я тебя с Андреем и Ниной познакомлю…

Из комнаты вышла невысокого роста изящная женщина в черном коротком платье с длинными кудрявыми локонами золотистых волос, которые спадали на её хрупкие плечи.

— Андрей? — удивленно спросила Лена.

— Лена? Ты? Как?…

В коридоре повисла тишина. Вовка удивленно переводил взгляд с Андрея на Лену.

— А что происходит, — спросил он.

— Андрей!!!???? — послышался из-за спины Андрея раздраженный голос Нины.

Рубрики
Истории

Любите

Он лежал на полу около кухни и смотрел в потолок.

Пятна… Откуда пятна-то? Опять у них машинка текла что ли. Господи да когда же они купят новую. Третий раз за год топят уже. Хотя что уже, собственно, переживать. Теперь вот Славка будет разбираться как вырастет. Десятый класс. Потом институт, работа, свадьба и всё – прощай родительский дом. Катюша то, как сама потом.

Ой Славке же надо было школьную форму купить. Кате надо позвонить пусть после работы сгоняет в галантерею. Стоп я же уже того… Как звонить-то…

И черт меня дернул лезть проводку чинить. Ведь говорила же она позвони Володьке из ЖЭКа. Да что уж теперь-то… Хотя он тот еще гусь – стол накрой, на стол поставь. А там-то делов на пять минут. Сэкономил называется. Теперь вот лежу. И поза такая дурацкая. Еще и отверткой обои порвал. А носок почему один? Утром же два надевал. Ах ты ж… Не ловко то как. Ну хоть в майке чистой…

Конечно представлял себе всё это как-то по-другому. Спокойная старость, дети, внуки, дача, жигуль, рыбалка. А там уже когда время придет — все плачут, говорят теплые слова. Цветы, бордовая бархатная обивка, оркестр, безразличные лица работников кладбища, ветер и пластмассовые венки.

Затем все в «Ромашку», борщ, гуляш, пюрешка и восторженные печалью и трагизмом всплывания «ах какой же был золотой человек». Да мечта… Такой уход. Такого человека потеряли. Как говорится собаки воют дети плачут.

А в итоге что? Один носок, порванные обои, Славка без формы и еще и без света вся квартира.

А вчера еще и заявление на отпуск написал. Какой уже отпуск… Всё уже… вот тебе и Ялта, и белая панамка, и Коктебель. Всё прощайте катамараны, чайки и лазурные волны. Катя, конечно, расстроится, плакать будет.

Так нужен позитив. Нужно что-то найти позитивное как там говорили в журнале «Здоровье». Вот, к примеру на зиму картошки уже можно покупать меньше. И сигареты уже не нужны. Хотя вдруг Славка закурит, но он же работать будет… Носки уже не нужны для меня. Потом еще удочки продать можно хватит на красивый портрет. Майки останутся Славке на свадьбу. Боже, о чем я? Какие майки, какая картошка, какие удочки!

Ах ты ж незадача-то… И где же носок то второй… Ведь точно помню надевал оба. Катя расстроится, что они опять по всей квартире…

Катя… Как же она сама? Так стоп! Что же это я? Какие катамараны, майки, какая Ялта… А Славка? А мама? Боже… Как же теперь то…

Это что же всё? Больше не будет веселых теплых дней на даче? Не будет картошки, клубники, жигулевского, бани по пятницам? А рыбалка с тестем, Славкин выпускной, Новый год, Пасха…

Да как же… Боженька миленький… Как же там надо-то молиться. Баба Шура учила же в детстве «и еще си на небеси… хлеб наш насущный дай… да святится имя твоё…». Ничего не помню. А может там и нет никого на небе?

А с другой стороны – вдруг есть? Вон баба Шура молилась так дядя Витя встал на ноги… Ничего же не теряю ведь. Надо только вспомнить как же там слова-то были… Нет ничего не помню.

Боже ну если ты там все-таки есть на верху может как-то там можно обратно? Ну если ты там руководишь – то можно ж? Баба Шура говорила, что все по твоей воле. Так может можно меня обратно? У нас и иконка где-то в шкафу лежит… Баба Шура на Пасху дарила пару лет назад.

Господи прошу тебя давай меня обратно. Катя, Славка, мама болеет. Нельзя мне сейчас отсюда, им трудно будет. А я люблю их ведь… Люблю…

…И вспомнились ему времена институтские, когда, сидя на лавочке жарким летним днем под широкими раскидистыми каштанами он увидел рыжую девушку в кремовой юбке с белой сумочкой и широкой улыбкой. Как гуляли осенними вечерами робко держась за руки и свет от фонарей в парке отражался в её зеленых глазах. Розовые пионы, «выходи за меня», студенческая свадьба. Потом диплом, первая работа в конструкторском бюро. Рождение сына.

Детский сад, поделки из пластилина, утренники, первые ссадины и синяки. А как он упал с гаража? С этого старого кирпичного гаража во дворе куда каждое лето за абрикосами лазили все мальчишки района. И как он заботливо и нежно нес его с разбитой коленкой в травмпункт возле школы.

Пионерский лагерь, спрятанные под матрацем сигареты, разбитый мопед…

Что же случилось со мной? Когда говорил, что люблю их? Почему же всё стало так обыденно и серо?

Господи ну помоги же! Не могу я сейчас никак туда на верх. Нельзя мне. Люблю их всех. Жизни без них не представляю… Спаси и сохрани!

Тут с жутким грохотом гитара свалилась на пол. Вся квартира наполнилась треском и визгом порванных струн. Кот с диким ужасом вскочил и залез под кровать.

Катя вскочила и начала трясти мужа.

— О ужас! Сережа, что это было? Это война?

— Это гитара…

— Я же просила – сделай ты ей нормальный гвоздик. Этот плохой. Господи ну три часа ночи. Сейчас весь дом проснется. Ну не ужели трудно сделать сразу нормально? Три дня говорила, что упадет она. Кота еще перепугал, теперь весь день там сидеть будет. Хорошо, что Славка в походе, а то и его перепугал бы. Ну просила же сделай…

— Сделаю сегодня же. Обещаю. И проводку сделаем в субботу. Позвоню этому из ЖЭКа пусть сделает.

— Ну смотри мне. Обещал же.

— Кать… Катя…

— Ну чего тебе? Спать давай. Завтра на работу рано, а у меня отчеты.

— Люблю тебя очень. И Славку и всех наших… Шуру, папу твоего… Всех вас люблю.

— С чего вдруг признания такие? Еще и среди ночи. Приснилось что ли чего? Давно не слышала признаний от тебя.

— А я давно не говорил. А должен был… Каждый день должен…

— Я тоже тебя люблю. Сразу это поняла, как увидела тогда в институте. Помнишь? После экзамена? Прям как в книжках — с первого взгляда… Я всё помню, каждый наш день. И прогулки в парке и пионы, и свадьбу. А ты?

— Конечно помню. Всё помню… А ты помнишь баба Шура нам икону дарила? Где она там в шкафу лежит?

— Да там наверху под постельным. Тебе зачем она в три часа ночи?

— Да так… просто думал может достать-таки чего она там лежит. В сервант поставить… Подарок всё-таки, а то, чего она там пылится…

— Ну утром давай уже найду.

— Ага. Спокойной ночи.

— Главное тихой. Давай спим уже. Рано вставать.

Рубрики
Истории

Моим друзьям

В 1993 году родители получили квартиру, и мы переехали из одного района города в другой. Это была стандартная советская трешка в военном городке. Коробка в коробке. Мой папа работал электриком в воинской части, а спустя пятнадцать лет успел получить квартиру от государства. Тогда такие чудеса с электриками на тот момент еще случались.

Я помню как мы ездили на новую квартиру вдвоем и делали косметический ремонт — прибивали дико кривые плинтуса, убирали мусор, ставили замки в двери, наверно что-то еще чего я совершенно не могу вспомнить.

Мы пробирались к подъезду через траншеи для труб отопления. Кругом грязь, мусор, краны, тракторы и разговаривающие матом строители. Спустя месяц папа получил ключи от новой квартиры и ордер.

Под балконом была воинская часть. Теперь я мог каждый день наблюдать скучно курящих поваров около столовой и плац на котором какой-то пузатый офицер орал, подгоняя солдат шагать строем по периметру площади.

Иногда в части был какой-то особый день — они открывали боксы, выгоняли рычащие бронемашины разных типов на улицу. Всё это гремело, скрипело, дымило и пыхтело. Пару раз они даже выезжали за территорию части оставляя на асфальте следы от траков и запах дизеля в воздухе.

Рядом с городком раскинулся частный сектор за которым был большой овраг. Мы часто с друзьями спускались в него и уже там темными летними вечерами, когда звезды и Луна начинали сиять в ночном небе, разводили костер громко болтали и шутили допоздна. Городок постепенно заселялся и в нашей компании появился парнишка который умел играть на гитаре. С этого вечера мы стали разбавлять горячий костер и темную ночь песнями Гребенщикова, Цоя, Бутусова, Гражданской Обороны и многими другими.

Мы брали коврики, гитару, не обходилось и без горячительных напитков. Но это было знаете… под костер под настроение. Не упитие до потери контроля над разумом и реальностью.

В одном из домов этого поселка был одинокий дед который варил отличный самогон. Ну чего уж тут скрывать… Как молоды мы были…

Конечно, в компании была девушка, в которую я был влюблен. Ну и конечно по классике трагедии любовь была неразделённая. Она жила в моем подъезде и мы очень хорошо дружили. Ну как дружили — она дружила, я страдал. Но страдал качественно. Факт. Я даже признавался как-то в своих чувствах ей… Но жанр трагедии был соблюден, и любовь осталась безответной.

Какие же были вечера! Если вы никогда не лежали на земле смотря в темное небо на яркие звезды и не слушали рассказы костра под пение сверчков и над вами не проносился легкий аромат цветущих абрикос – настоятельно рекомендую записать себе в планы на следующее лето. Можно даже одному. Хотя если вы романтик – тогда нужно вдвоем.

Почему-то именно сейчас вспомнился этот овраг, наша компания, гитара и костер. Это было время, когда мы окончили школу и впереди были новые горизонты жизни.

Я точно помню, что это была одна из последних августовских ночей. Через пару дней мы уже со студенческими билетами и стипендиями шагнем в огромные аудитории университета и жизнь изменит свой вектор.

Все понимали, но никто не говорил это вслух — что-то остается навсегда позади. Для каждого из нас была особенно тепла и важна каждая секунда этого вечера.

Мы молча лежали на ковриках и смотрели на звезды. Потом начинали громко болтать, вспоминая летние приключения. Затем начинали смеяться и петь песни. Через несколько минут вдруг все замолкали и восхищенно наблюдали как десятки салютирующих искр костра уносятся в темное небо…

Я всех вас помню! Спасибо за эти бесценные отношения, вашу теплоту, улыбки и дружбу.

Рубрики
Истории

Письма, краски и старый компас

Подняв высоко воротник затертого пальто и озираясь по сторонам, он держал в руках смычок от скрипки и стеклянный глаз. А в левом кармане пальто лежали две крышечки от бутылок, старый компас и желтый школьный мел.

Периодически опуская голову, он глядел в серый подземный переход и не решался спускаться. Он то заносил ногу над ступенькой то убирал её обратно. Затем присаживался и что-то шептал, рисуя мелом на мокром асфальте какие-то знаки. Резко вставал смотрел в пасмурное небо и снова заглядывал в переход.

Люди обходили его стороной, некоторые показывали пальцами и смеялись. Кто-то призывал вызвать скорую или полицию.

Вдруг резкий хлопок и яркая вспышка взорвавшейся лампы фонаря осветила улицу. Люди от неожиданности вскрикнули и стали прикрывать голову сумками и руками.

Он улыбнулся и прошептал: «вот теперь пора».

Подняв над головой стеклянный глаз он начал спускаться в подземный переход. И как только его нога коснулась последней ступенки пространство серого перехода вспыхнуло сотнями огней и радуга поползла по стенам.

Она прыгала по потолку, взбиралась на стены, красила одежды людей, детские носы, игриво взрывалась пестрыми разноцветными фейерверками под ногами и разукрашивала лица.

Подойдя к кассе он положил стеклянный глаз в карман и протянул в окошко крышечку.

«Одна зеленая… только туда» — кассирша с удивленными глазами что-то бормоча взяла крышечку и выдала ему билет.

Люди удивленно заглядывали ему через плечо и шептались.

Спустившись в фойе метро он стал ходить между колонами и вглядываться в лица людей постукивая смычком по колонам.

Он не знал как она выглядит в этом мире. Она никогда не присылала ему свои фотокарточки, только несколько листов исписанных широким красивым почерком. Иногда она клала в них веточки розмарина и полыни.

Он порылся в кармане и достал компас. Положил его на лавку и отошел. Стрелка компаса тут же начала быстро крутиться во все стороны и затем резко замерла в одном направлении.

Он повернул голову и увидел одинокую фигуру вдалеке фойе.

Она стояла на самом краю платформы и задумчиво смотрела вниз на рельсы. На ней была голубая клетчатая юбка с ярко-желтыми пионами, желтая кофта и зеленые чулки с красными кедами. Её тонкую шею прикрывали бусы из смеси красного, оранжевого и фиолетового жемчуга. А на руках были тяжелые коралловые браслеты нежно голубого цвета.

В руках она держала цветущую розу в литрой банке и маленькую синюю сумочку с приклееной скотчем картинкой воробья.

Он положил компас обратно в карман и быстрым шагом направился к ней.

— Что ты видишь?

— Я вижу тебя. Я знала, что увижу сразу. Я не сомневалась.

— Я читал все твои письма. Я ждал их каждый день.

— Прости, что не писала чаще. Я не могла.

— Не извиняйся я знал, что так будет. Я скучал. Теперь ты видишь? Это не наше место.

— Я не могу оставить этот мир таким. Им тяжело, они несчастны, они этого не понимают… Или не хотят…

— Мы можем оставить им твои письма. В них есть любовь.

— А краски? А компас? Здесь так серо… и они не знают пути. Они сбиты с толку. Они потеряны и одиноки.

— Хорошо если ты так хочешь – давай оставим им письма, краски и компас.

— Да я так хочу. Им это нужно.

— Мы вернемся сюда еще?

— Если ты этого захочешь. У меня еще осталась одна крышечка и стеклянный глаз

— Хорошо. Не потеряй их.

— Ты готова?

— Да. Я устала. Я готова вернуться.

— Тогда возьми меня за руку — мы возвращаемся обратно.

С грохотом и визгом вагоны метро промчались вдоль перрона резко затормозив у самого края тоннеля. Они молча вошли в вагон крепко держась за руки присели в глубине вагона на затертые темно-коричневые кресла.

Вагон дернулся и ворвался в темноту подземного туннеля. На долю секунду яркие огни и вспышки радуги озарили туннель метро. Люди в вагоне вскрикнули и удивленно стали смотреть по сторонам и заглядывать в окна вагона. Никто и не обратил внимание на исчезнувшую странную женщину в ярких нарядах и мужчину со смычком в руках.

А в фойе на лавочке остались лежать старый компас, краски и пачка писем, от которых пахло смесью розмарина, полыни и любви.

Рубрики
Истории

А вы кружитесь?

— А вы чего же не кружитесь?

— Что простите?

— А… Ну теперь всё понятно. Мы вас спасем вы не переживайте!

— Да я не переживаю и спасать меня не нужно. Я в общем-то в порядке.

— Да ну как же в порядке. Вот вы не кружитесь и не голову не склоняете. Вы склоните, склоните.

— Зачем? Перед кем?

— Перед кем… Ну всё понятно. Горделивый. Вам обязательно надо склониться и кружиться кружиться. Вы же хотите возвысится? Стать кристалом отражающим свет Его?

— Каким кристаллом? Вы о чем? Я просто пришел почитать в тишине.

— Ну понятно. Ну видно же, что вы гордый. Вам очиститься нужно. И не спорьте. Я же сказала мы Вас спасем.

— Да право не стоит меня спасать. Я не тону и не умираю.

— Нууу вы то откуда знаете… Все тонут в омуте тьмы, все умирают. Видите как жизть крутит… А вы не хотите кружиться.

— Зачем мне кружиться-то? Я не понимаю.

— А чего тут понимать? Ну чего? Вон написано кружится надо, а вы спорите. Вы же не кристалл в глазах Его? Я вам дело говорю. Мы знаем путь!

— Да что за кристалл ей Богу… Я не понимаю.

— Ну голубчик что тут понимать… Вот у вас я вижу баланс нарушен. Хотите я вам веточку ивы привяжу к ноге? Она баланс вернет…

— Не хочу я чтоб вы мне что-то привязывали. И кружится я не хочу.

— Не хотите… А вот жизнь идет, время сокращается. А мы знаем как вознестись. Другие не знают, а мы знаем. Вот кружиться надо и склониться… А вы спорите… Чего спорите? Аз есть спасенья ветка возвышающая на темнотой беспечности…

— Перестаньте мне выть на ухо! Просто не хочу кружится. Зачем я не понимаю.

— Вы наверно атеист? Ну ясно всё. Такое время темное, а вы не хотите. А потом мучатся будете… час прийдет суда и все…

— Какой час вы о чем? Оставьте меня в покое. Дайте почитать спокойно.

— Какой-то вы агрессивный… Точно у вас сущности сидят. Давайте я на вас побрызгаю…

— Не надо меня ничем брызгать! Отойдите от меня! Вот куча других лавочек идите там сядьте!

— Ну как же я могу вас оставить. Я же вижу вас спасти надо. У меня и веточки с собой и рисунки, схемы…

— Да Боже ж мой! Оставьте меня! Не надо мне ваших псалмов!

— Ну точно бесоватый… Вы зря так. А кружились бы уже того… вознеслись и кристалом Его стали. Я бы вам помогла и на курсы вас записала.

— Я сейчас в жандармерию позвоню! Отстаньте!

— О! И телефончик имеете. Чего вы им пользуетесь? Волны-то волны! Теперь понятно чего вы такой агрессивный и баланс нарушен. Всё-таки веточку вам повяжу.

— Не трогайте меня! Да что ж это такое. Жандарм! Жандарм!

— Ну точно бесоватый, чего орать? Спасенья свет и луч надежды вернет тебя мой друг ко мне! Кристаллом сердца засияешь и вознесешься над всемя…

— Да не орите мне на ухо свои псалмы! Уходите умоляю вас!

— Приходите к нам в вагончик за цирком. Я вам рисунки и схемки подарю. Кристаллом сердца заблестяя вонзая в темень ключ спасенья мы прокричали аллилуйя спасенья луч накрыл всех нас!

Напевая псалмы пронзительным и писклявым голосом она вскочила и засеменила мелкими шажками к выходу из парка. Я достал платок, вытер пот со лба, закрыл книгу и вздохнул. Вот же зараза… Угораздило же… Скорее в трактир, выпью холодного квасу и на реку. Возможно успею еще на паром.

На выходе из парка я встретил молодую пару. Они сидели на скамеечке о чем-то тихо шептались и держались за руки.

Ну хоть кто-то отдохнет. Подумал я. И тут…

— Молодые люди. А вы чего же не кружитесь?…

Рубрики
Истории

НЛО

Я люблю путешествовать на автобусах. Мне не нравятся поезда, а на самолетах я никогда не летал. В путешествии на автобусе есть свой особый вкус — пробегающие за окном пейзажи, остановки, бабушки с пирожками, бубнящий голос из громкоговорителя, шуршание пакетиков с едой, шипение открывающейся газировки и спящие соседи.

В детстве летом мы часто ездили на автобусе к наших родственникам в город Волгодонск.

Собирали вещи, покупали билеты, рано утром садились в автобус и ехали целый день.

На остановках мы могли немного побегать, размять ноги и выпросить мороженное. Я же всегда старался держаться поближе к автобусу. Не знаю откуда эта фобия, но я очень долгое время боялся, что автобус уедет без меня.

Ближе к вечеру мы проезжали огромное водохранилище. В нем, как в зеркале, отражаясь плыли облака и играло лучами жаркое солнце.

Дорога проходила возле больших шлюзов водохранилища, через которые спускали воду в реку. Каждый раз мы надеялись увидеть, как они будут открыты и сквозь них будут вырываться и шуметь мощные потоки воды, но нам так ни разу не повезло.

Приезжали мы под вечер. Уже немного уставшие, но ожидание предстоящих приключений и встреча с тётями, дядями, братьями и сестрами придавало сил. Пока наши родители общались мы болтали, смеялись, делились новостями, играли в карты и потом уже без сил валились спать.

Утром все взрослые уезжали на закупку продуктов. Днем продукты вместе с палатками, примусом, котелками, надувными кругами и остальным грузили в Жигули цвета Феррари и ехали за город на реку.

Примерно через час мы приезжали на наше место. К вечеру палатки были установленны, а на костре готовился ужин. Так мы жили на берегу реки почти целый месяц. Мы это два моих брата, сестра и родители.

Мы купались, рыбачили, носились по пляжу и махали руками проходящим мимо нас катерам и баржам, а после завтрака отправлялись на поиски мелких дров и ежевики в лес.

А как-то раз мы утопили наши панамки… Мы бросили их в реку и стали лупить по ним палками, пока они просто не исчезли. Так их и не нашли.

В другой день мы нашли выброшенного на берег огромного сома. Бедняга попал под винты проходящего корабля…

Вот примерно так и проходили наши дни на реке.

Самые яркие впечателения оставили поздние вечера. Когда солнце садилось и становилось темно начиналась чайная церемония. Костер начинал трещать облизывая языками пламени чайник и целые оркестры цикад и сверчков заводили свои серенады.

Все садились вокруг костра, болтали и пили чай в прикуску с большими кусками сахара. Было тихо спокойно и только изредка проходящие баржи освещали огнями зеркальную гладь реки.

На выходные дни, после трудовой недели, к нам приезжали другие родственники и компания становилась еще больше и веселее.

В один из таких выходных дней мы сидели вечером у костра пили чай, болтали и шутили. Было темно и луна уже успела нарисовала свою дорожку на воде.

И тут вдруг, поглядывая на небо, мой папа говорит:

— Интересно… А чего у вас тут две луны?

Мы обернулись и… на небе было действительно две луны. Одна привычно пятнистая и большая, а вторая чуть поменьше и без пятен.

Мы вскочили с бревен и начали с удивлением смотреть как же такое возможно. Спустя несколько минут луна без пятен вдруг стала увеличиваться в размерах затем ярко вспыхнула и вокруг неё стали появляться разноцветные круги. Эти круги пульсировали и ярко горели разными цветами радуги.

Дядя Миша предположил, что это какие-то военные испытания ракет. Потому, что в нескольких сотнях километров был армейский испытательный полигон. И это точно испытания.

Но что же это за такие ракеты-радуги версий не было. Да и не было это похоже на пуск ракет. Не было ни шлейфа, ни вспышек, и «ракета» просто висела в воздухе и не двигалась. Этот разноцветный диск просто висел в небе и пульсировал разными цветами.

Затем минут через 5 яркие круги стали бледнеть, диск принял форму тарелки и уходя в темноту неба исчез…

Мы сели за чай и стали бурно обсуждать это явление. Было решено, что это точно не ракета, а НЛО.

Признаться я уж точно был немного напуган… Ну знаете НЛО, лес, темно, рядом никого…

Но всё обошлось. Никого не украли и зеленые человечки оставили сахар и консервы на своих местах.

Через пару дней впечатления стали угасать и жизнь потекла в привычном русле — купание, солнечные ванны, башни из песка, вечерний чай, вкус супа с дымком, проплывающие баржи, ежевика и новые кепки из газет.

Но ничего подобного я больше не видел. Может они однажды вернутся…

Рубрики
Истории

Мои девяностые

В интересное технологические время мы живем. На моих глаза умирали пластинки и рождались бобиные магнитофоны. Затем они уходили за горизонт и на их место приходили кассетники… Потом эволюция принесла диски, флешки, а теперь и облачные музыкальные сервисы… Всё стало рафинированно. Хотя и удобно.

Помню времена когда у Института по выходным дням, волосатые дядьки, выходили торговать пластинками с рок музыкой. Таких пластинок нельзя было купить в магазине “Мелодия”. Это были редкие, для того времени, винилы забугровой музыки.

Я был тогда школьником и денег на эти винилы у меня не было. Мы с братом каждые выходные ходили поглазеть на волосатых дядек, куртки косухи, винилы и потереться среди металюг.

После того как кассеты вытеснили винил это место стало местом тусовки всех любителей неформальной культуры. Они встречались, общались, делились, курили, ругались и там же собирались в рок группы.

На мой взгляд это было самое свежее время. Совок к этому времени уже отмучался и Украина получила независимость. Вместе с ней из-за поднятого занавеса западная культура стала просачиваться и мы узнали темную сторону луны.

MTV сделало своё дело и молодежь увидела, что кроме горнов, пилоток, флажков и белых рубашек есть кеды, бейсболки, клетчатые рубашки, неподшитые джинсы, ботинки, серьги в левое ухо, фенечки, футболки “Kill’em All”, рыжий Дейв Мастейн и Курт Кобейн.

Для меня оно навсегда останется таким теплым времен, ярким. Как сейчас говорят — ламповым. Время перемен, студенчества, увлечения музыкой, покупка первой ударной установки, репетиции, “Современник”, Primus, NIN, Pearl Jam…

Тогда всё было абсолютно новым. Мы открывали новый мир, мы были первопроходцами. Впечатления от самой первой открытой банки мёда получить можно только один раз.

Сейчас совсем не так. Да есть смартфоны, Balenciaga, EarPods и куча куча всего. Но нет того удивления и широко открытых глаз. Тогда мы хотели вырваться из ментальных оков совка, стать в некотором смысле хиппи девяностых, найти и заявить о себе, выделиться из серой массы.

В то время всё имело высокую ценность потому, что всё давалось с трудом. Не понятно как и на какие деньги покупались гитары, собирались группы, доставалось оборудование, организовывались концерты. В один момент музыкантам стал помогать комитет молодежи в институте. И всё благодаря тому, что в нем состояли несколько студентов неформалов старших курсов. Они помогали получать поддержку и помощь от института в виде помещений, оборудования и организации нескольких концертов. Одним из серьезных вкладов оказался студенческий клуб “Современник”.

На первом этаже был зал для занятия бальными танцами и другие комнаты для разных клубов и секций. Но сердце клуба было в цокольных помещениях. Именно там рождались группы и дух тех самых 1995-1999 годов которые оставили этот яркий след. Эти ощущения невозможно точно описать словами.

Это похоже на ощущения, когда ты стоишь на высоком холме рано утром и видишь как над твоей головой поднимается огромное солнце. Оно гладит тебя теплыми лучами по лицу и рукам. Ты начинаешь улыбаться и внутри миллиардами ярких искр твоё сердце взрывается от ощущения счастья, восторга и радости. Ты ощущаешь себя где-то далеко за горизонтами этого мира, ты видишь что там за горизонтом событий тебя ждет что-то абсолютно новое… Ты отрываешь ноги от земли и уходишь с улыбкой в новые горизонты…

Сейчас многое стало рафинированно — доступно много музыкальных магазинов, курсов, аренда помещений уже такая не проблема. Есть магазины с кедами и бейсболками. Всё просто и без напряга. Но от этого у людей и падает ценность процесса. Так уж мы устроены. То, что дается очень просто — не ценится. То во, что ты вкладываешься оставляет особый след в жизни. Оно имеет удивительную ценность и значение. Оставляет глубокие следы воспоминаний и впечатлений. Вкладывайтесь в любимое и в любимых и вы получите неоценимое сокровище.

Во мне девяностые оставили особый след. Для меня всегда останутся близки те самые, кеды, бейсболки, тусовки под гитару до поздна, репетиции, коробки с кассетами, звон в ушах после концертов, коридоры «Современника», «большая четвёрка», «гвозди», «перцы», ratm и многие многие… Мои девяностые со мной до конца 🤘

Рубрики
Истории

Мечтайте!

Изящной тонкой шелковой тканью ночь легла на крыши домов. На улице зажглись фонари, запахло дымом из печей, в окнах зажглись огни, сверчки запели новые серенады.

Легкий ветер трепал его волосы и старую рубаху. Он сидел с закрытыми глазами в тени фонарей и мечтал. Мечты манили его, рисовали ему картины странствий и тянули куда-то далеко на Восток.

Ему хотелось всё бросить сорваться с места и повинуясь мечтам, двинуться в путь. Было совершенно не понятно куда же именно он хотел сбежать, но мысль о том, что вот так можно сорваться с места и пуститься в путешествие не давала ему покоя.

На секунду ему стал вдруг так грустно и одиноко. Он не был никогда дальше городских садов. Его родители были бедны, сильно болели и рано умерли. Пришлось с раннего возраста прислуживать в кабаке ради нескольких монет, которых едва хватало на еду и грязный темный угол в подвале гостиницы.

Мечты были сильнее. Яркими взрывами эмоций и фантазий в голове его рождались картины дальних стран, запах морской соли, шепот ветра, песчаные дюны, оазисы, яркое палящее солнце и запах приключений. Он сидел и мечтал о том, как пробравшись на старый фрегат спрячется в одной из шлюпок и будет сидеть там тихо до тех пор, пока его не найдет и вытащит за ухо боцман или матросы, но будет уже будет поздно звать констебля…

Прислуживая матросам в кабаке, он часто слышал истории о дальних странах, песни и воспоминания тех, кто побывал на другой стороне суши. Они рассказывали о пиратах, штормах, сломанных мачтах, красивых женщинах, черных людях, великанах, сказочных животных, серебряных горах, отважных воинах и королях, гигантских рыб, русалках и алмазных черепахах.

Он закрывал глаза и представлял, как песок плывет под его ногами. Слышал вдалеке крики погонщиков, скрип тележек и шепот пустыни. Взобравшись на высокую дюну и всматриваясь в даль на горизонте, он видел плывущие мраморные дворцы с золотыми крышами и высокими стенами.

Вдруг скрип проезжающей мимо телеги вырвал его из мечтаний. Он увидел всю ту же улочку, те же дома, окна, фонари и шатающихся пьяных бродяг.

Он поднялся с земли и побрел к гостинице обратно в подвал. Вдруг между камнями что-то блеснуло. Он наклонился и увидел золотую монету. Спешно подняв монету, зажав её крепко в кулак побежал вдоль улицы к гостинице. Сердце стучало и билось в груди готовое вырваться в ночное небо. Торопливо спустившись в подвал, схватил старую соломенную шляпу, котомку, пару картофелин он бросился на улицу.

Пробегая по ночным улицам сердце его пело, а слезы из глаз растекались по щекам. Вот уже виднеется порт и доки, вон ворота и старый маяк на горе… и будка констебля…

Его разбудил скрип, шум ветра, крики чаек и шаги матросов. Он тихонько поднял парусину и осторожно выглянул… Солнце улыбалось ему, а ветер звал далеко на Восток…

…Мечтайте… это прекрасно…

Рубрики
Истории

Без паники!

— Лида! Лида! Ах ты ж черт возьми. Лида! Да что ж это такое-то. Лида!

— Да! Андрей ну что ты кричишь-то так, Володьку разбудишь! Господи, где твой галстук? Что с тобой произошло? Случилось что?

— Ты в каком мире живешь? Ты что вообще новости не смотришь? Лида включи телевизор! Там этот… пандемия… умирают все!

— Боже Андрей! Кто умирает??? Андрей ты что пьян? А как ты домой ехал? Где машина? Ты на такси?

— Лида ну какое такси, я не пьян. Ты посмотри, что в мире делается! Буди Вовку нужно собираться! Где чемоданы?

— Да угомонись! Ты можешь объяснить, что происходит? Ты что с ума сошел? Какие чемоданы? Куда ехать? Нет – ты точно пьян. А ну дыхни! Дыхни я сказала! Иди сюда! Нет ну смотри на него… Сейчас же объясни мне, что происходит!

— Лида нет времени! Там вирус этот… Где марля мне надо маску пошить! Я без неё не смогу на улицу выйти, а надо купить крупы там разные, вещи погрузить. Пиши список, что нужно в аптечку. Ну там я не знаю горчичники или свечи какие. От горла что-то там… Галоперидол там и еще какие-то мази…

— Так стоп! Или ты сейчас же объяснишь мне всё или я вызываю скорую. У тебя, что белая горячка?

— Я же тебе говорю пандемия, умирают, новый вирус…

Андрей скинул пальто и устремился на балкон…

— Лида, а где марля? Ну помнишь после смерти мамы оставался большой кусок. Ну ты когда её обтирала, потом осталось и ты куда-то положила, где искать? Тут? В шкафчиках? Наверху?

— Да какая марля, а ну быстро иди сюда! Сядь! Рассказывай!

Андрей с выпученными глазами и немигающим взглядом сел на кресло и схватился за голову.

— Я тебе говорю. Новый вирус. Откуда-то с Востока… Ничем не лечится… Люди умирают… Симптомы… то ли глаза слезятся… то ли между пальцев зуд. Ну включи же телевизор… Ну что ты как маленькая.

— А ну померяй. Ну? Нормально? Не жмет?

— Ой ну я не знаю, слушай я чего в ней так жарко? И дышать тяжело…

— Ты хочешь заболеть? Ну давай я сделаю тоньше! Тебе же наплевать на меня и на Вовку… Главное, чтоб не жарко ему было.

— Слушай ну не начинай я же просто спросил. Ты список написала? Ну там какие лекарства? Ну может это какие-то вши новые, так надо эмульсию

— Андрей, ну какие вши? Ну ты чё? Межпальцевые что-ли?

— Ага, ну да… Так что брать-то надо? Ну давай марганцовки тогда баночки четыре…

— И куда ты её потом? В пальцы втирать будешь? Или на глаз сыпать?

— Нет ну может ей примочки надо делать…

— Угомонись, Айболит! Давай так – доставай чемодан, протри его. Я пока соберу вещи. И ключи от дачи сразу в него положи!

— На пей!

— Это что?

— Теплая вода с лимоном. 27 градусов. Сказали вирус убивает

— Где сказали?

— Ну вот я включила интернет и там все про это говорят.

— Лида ну какая вода? Антибиотики нужно же!

— Да не ори! Дай ребенку поспать!

— Ой Лида! А Вовке-то маску не пошила?

— Да сейчас пошью. Иди чемодан доставай! Позвони Алешкиным. Только с кухни! Чтоб не будить никого. А то будешь орать и весь подъезд разбудишь.

— Алло. Привет. Вы не спите? Да? Много там? А аптека там есть?

— Лида они в супермаркете. Нам что-то надо?

— Пусть возьмут нам гречки, соль, ну там макароны, консерв немного… А и спички, спички тоже.

— Ага…

— Ой, Андрей и бумаги! Ну туалетной… И карандаши Вовке в дорогу!

— Да слушай… ну там возьми… А ты слышал всё? Ну хорошо. Да и возьми еще марганцовку банки 4 и этот как его… а вот бинты… А? Да откуда я знаю, пусть будут. Бинты всегда в аптечку кладут. Всё давай, на связи.

— Я вот сейчас смотрела ролики и там говорят, что нужно какую-то вибрацию создавать, она разрушает там что-то и вот они говорили, но я не понимаю там что-то герцы какие-то… Может ты посмотришь сам…

— Лида ну какие вибрации ну что ты как маленькая. Тут медицина нужна, врачи, симпозиумы. Вакцины какие-то.

— Андрей, а если мы умрем кто же кошку кормить будет?

— Ты с ума сошла? Какая кошка? О ребенке нужно думать, а не о кошке.

— Может его отправим к дяде Вите? Там село, там точно вирус не достанет и природа там хорошая…

— Ой Лида ну прекращай. Ну ей Богу. Включи телевизор – там врать не станут. Там надо всё смотреть…

Лида сидела на кухне и курила. На столе стояли рюмки, баночки с марганцовкой, бинты и тарелка с грустной селедкой. Андрей спал в комнате и громко храпел. В коридоре лежали пакеты с гречкой, бумагой, солью и спичками. Накренившись к углу, стоял раздутый потёртый чемодан, набитый вещами.

— Мам… Мама… А что случилось? Мы едем на море? – В дверях стоял растрёпанный с удивленными глазами Вовка

— В дурдом мы едем сына… Сначала папа твой, а потом и я следом. Иди переодевайся, умойся и буди этого вирусолога… Пусть гречку варит…

Рубрики
Истории

Страх

— Да я говорю тебе он ходит за мной постоянно! Он наблюдает и преследует меня. На прошлой неделе я видел его на почте. Он стоял возле банкомата и смотрел на меня. Тогда мне казалось просто очередной любопытный лезущий не в свое дело.

Затем я видел его в магазине возле полок с конфетами. Он ковырялся в коробках, смотрел на этикетки, но я точно знаю, что он наблюдал за мной. Я ощущал это.

Послушай, ну послушай я не придумываю. Вчера я видел, как он шел за мной на остановку, я спустился в подземный переход, было много людей и мне удалось потеряться среди них. Но он точно был там. Он преследуем меня. Ну послушай же меня!Ты пугаешь меня! Не говори мне о нем. Я устала это слышать мне страшно.

Я не выдумываю ничего. Я говорю тебе правду – он ходит за мной и мне кажется он знает где я живу.

— Нет нет!!! Не говори этого! Я не хочу этого слышать. Он шел за тобой до самого подъезда? Почему ты не позвонил в полицию? Почему ты ничего не сделал, а теперь ты мне рассказываешь все эти страшные вещи. Уходи я не хочу этого слышать. Мне страшно пойми. Мне страшно оставаться одной дома, мне страшно выходить одной в магазин. Я напугана, кто он чего он хочет? Ты запомнил, как он выглядит? Давай поедем в полицию прямо сейчас.

— Таня я не могу запомнить его лицо. Сегодня я весь день пытался вспомнить его, но так и не смог. Только ты не подумай… Я не уверен стоит ли тебе об этом говорить… Мне кажется он меняет лица… Но может быть это просто я не могу запомнить. Нет не начинай снова плакать. Я прошу успокойся, ну пожалуйста. Я разберусь с этим.

— Уходи я прошу тебя, уходи! Нет постой останься со мной. Я боюсь, что нам делать? Может нужно позвонить кому-то? Позвони Михаилу Андреевичу он же работает в охране.

— Таня ну какой Михаил, ну при чем тут охрана. Он работает на стройке в охране. Хорошо, допустим я пойду в полицию. И что я скажу? Ну что я им скажу? Что мне, кажется, за мной следит кто-то чьего лица я не могу вспомнить? Ну ведь бред, ну бред же. Мне никто не поверит и в лучшем случает отправят в поликлинику к психиатру.

— Хорошо, хорошо. Но что делать? Что ты собираешься с этим делать????…

— Я убью его! Слышишь? Если я еще увижу его преследующим меня я убью его!

… Она молча смотрела в окно. Слезы вместе с тушью текли по щеками. Всхлипывая Таня растирала слезы и остатки туши по щекам рукавом домашнего свитера. Он сидел на кухне, держа в руке холодный чай и взгляд его был прикован к часам. Время шло…

Утром Егор осторожно вышел из подъезда и долго не решался идти. Он стоят на ступеньках подъезда придерживая открытую дверь рукой. Во дворе было тихо и одиноко, легкий весенний ветерок трепал его волосы и играл с шарфом. На лавочке развалившись на лавочке спал соседский кот, а голуби клевали разбросанные кем-то хлебные корочки.

Отпустив дверь, Егор спустился с лестницы посмотрел на окно квартиры – она наблюдала за ним. Махнув ей рукой, двинулся в сторону метро. Озираясь и внимательно всматриваясь в прохожих, он не видел никого подозрительного. Всё было спокойно. Обычное утро вторника, привычный маршрут, привычная кафешка, молочница тётя Шура, мальчишки, спешащие на уроки… Ничего подозрительного…

А может быть и не было ничего? Может быть и правда я просто надумал? Ну мало ли что бывает? Живет где-то тут… вот и пересеклись пару раз… Вот дурак еще и Таньку напугал… Нужно купить цветы или нет. Она хотела в театр. Да точно куплю билеты в театр. И цветы. Да точно цветы тоже. Напугал бедную женщину, вот же дурак и чего только не привидится. Точно говорила мне бабушка – «когда кажется креститься нужно». И взрослый же человек…

Размышляя о таинственном преследователе и своих фантазиях, Егор добрался до станции метро. Спустился вниз, купил жетончик в кассе по приободрившись прошел через турникет. Внизу как обычно была большая толпа. Утро рабочего дня.

Егор пробрался поближе в платформе и стал разглядывать рекламу, студенток и все что происходило вокруг. До прибытия поезда оставалось пару минут. Электронные часы отбивали минуты, и все старались как можно ближе протиснуться поближе к платформе.

Вдруг кто-то легонько толкнул Егора. Он повернулся и хотел возмутиться, но этот кто-то скрылся за стоящим рядом мужчиной в деловом костюме.

Егор повернулся обратно и увидел в тоннеле пробивающий темноту луч поезда. Люди оживились и начали двигаться еще плотнее к краю платформы — все хотели попасть в вагон поскорее и может быть даже успеть занять сидячие места.

Вагоны заскрипели и дернувшись состав остановился. Ему повезло – дверь была рядом с ним. Он торопливо подошел ближе к двери и стал ждать, когда выйдут пассажиры. И тут напротив за парочкой студентов он увидел знакомый силуэт и капюшон…

Он почувствовал оцепенение. Страх сковал его, глаза округлились и холодный пот выступил на спине…

Он не помнил, как двигал ногами, как заходил в вагон, возможно, его просто туда затолкнули остальные пассажиры. Он стоял держась на поручень и все мысли его были только об этом капюшоне и о том, что он уже видел его и все его надежды на то, что это всего лишь его фантазии остались где-то далеко в прошлом.

Набравшись смелости он начал оглядываться и смотреть по сторонам. Обычные пассажиры, обычный вагон… И тут он увидел его…

В самом конце вагона стояло нечто. Оно было одето в старые затертые джинсы, темно синий худи с капюшоном, натянутым на глаза. Оно выглядело совершенно чужердно, как белое пятно на черной простыне, не гармонично, как нарыв, но никто не обращал на него внимания.

Вдруг паника полностью овладела Егором. Он начал нервно расталкивать пассажиров ругаться с ними и громко кричать, что ему нужно срочно выйти. Каждый раз переводя взгляд в конец вагона он с ужасом наблюдал как это нечто приближалось к нему. Он ощущал леденящий холод и животный страх пробирающийся всё глубже в сердце. Страх хватал его за горло и сжимал, не давал дышать, ноги путались. Егор уронил рюкзак и с широко открытыми глазами толкая людей стал быстро пробираться к двери. Каждую секунду он чувствовал, как оно приближалось к нему. Как протягивало руку и было готово схватить за шарф.

И вот уже стали мелькать фонари в тоннеле и долгожданный свет станции метро пробрался в вагон. Егор выпал из раскрывающихся дверей вагона, поднявшись и растолкав пассажиров на платформе он побежал к выходу…

Были заявления, были поиски, опросы работников метро, кассира, но никто на станции метро не видел нервного пассажира, никто не видел, как он покупал жетон. В записях камер наблюдения его тоже не нашли. Никто не находил одинокий потерянный рюкзак…

А вы видели его? Это худи, капюшон… джинсы… Или ваш страх выглядит по-другому? Он коварен, искусен, он всегда где-то рядом… Он бродит, он наблюдает, он ждет…

Это не легко, но нужно признаться – я полон различных страхов. Страх искать новую работу, говорить «нет», страх близких отношений, страх быть не понятым, не принятым, быть осужденным, выглядеть глупо, быть собой, петь в душе, носить яркие шапки, ошибаться, делать дурацкие фото, одиночества, слабости…

Говорят страх можно победить взглянул ему в глаза. Нужно идти ему на встречу, и он будет побеждён. Так что смелее маленький Дон Кихот с картонным щитом! Воспрянь же! Поднимай флаги, бей в барабан! Мы идем на битву со страхом! Боже храни моё бельё сухим и чистым!

А чего f.e.a.r. вы?

Рубрики
Истории

Приключение одного дня

Мы стояли под молодой рябиной возле корпуса пионерского лагеря и болтали, коротая время в ожидании того, когда же на наших ладонях нанесенный тонким слоем высохнет силикатный клей. Через несколько минут клей высох, и мы отчаянно начали соскребать его с ладоней аккуратно собирая белесый порошок…

Как-то так уже вышло, что все мои друзья, компании и приятели были неформального формата. При всем этом сам я всегда отличался достаточной скромностью, стеснительностью и хорошим пакетиком с комплексами. Так случилось и в этот раз.

Сразу в отряде я подружился с двумя мальчика, хотя я не уверен до конца что они были именно мальчики на все 100%. Нет, это не о чем сейчас открыто модно стало заявлять. Конечно, это были самые настоящие мальчики, но то, что они творили больше было похоже на проделки чертят.

Лагерь находился в очень странном месте. Вокруг него был лес и еще пару других лагерей. Один из них был какой-то интернациональный лагерь для студентов. Там мы познакомились с индусами. Мы меняли у них на печенье и конфеты сигареты Gallant.

После завтрака мы прятались за корпусами в узкой ленте лесополосы и курили эти жутко вонючие сигареты параллельно закусывая жареными семечками.

За этим интернациональным лагерем находилось большое озеро. Там же и была станция катамаранов. Мы собирали компанию еще нескольких таких же оторванных девчонок и сбегали на озеро… Через окно в тихий час.

В один из таких обычных и скучный дней, после предшествующего родительского дня было принято решение сбежать из лагеря.

Всё было спланированно. Собран пакет печений, конфет и других сладостей, привезенных накануне родителями. Также несколько сигарет, спички, семечки и вода.

Корпус нашего отряда находился на краю пионерского лагеря, что и давало нам возможность сбегать на озеро. Быстро выбравшись из окна и прихватив припасы, на полусогнутых ногах мелкими шагами побежали в сторону забора.

Там знакомая дыра и лес. Двинулись на озеро. Вдоволь накупавшись и позагорав, решили, что пора двигаться в путь. Нас было трое.

Погревшись на солнышке, высохли, еще немного повалялись на берегу озера и начали собираться в дорогу. Обойдя интернациональный лагерь индусов, мы вгрызлись в густой лес.

Конечно, никаких средств навигации у нас не было. Просто шли куда-то вперед. Вы только задумайтесь настолько нужно быть абсолютно оторванными чтобы решить и решиться на такое приключение.

И вот идем по густому и тихому лесу. Где-то вдалеке слышен шум дороги, птицы поют и щебечут, очевидно взывая к нашему благоразумию и трезвости осмысления этой авантюры… Но мы были непреклонны и упорны в этой безумной затее побега в никуда.

Через минут двадцать было решено сделать привал и подкрепиться. Сидя в тишине, под хруст печенья, приключение казалось самой лучшей идеей из всех приходящих нам в голову за последнее время. Перекусив и повалявшись на траве, мы двинулись дальше.

Через некоторое время лес стал более дикий, густая высокая трава царапала ноги, а колючие ветки кусов цеплялись за шорты. После нашего побега прошло уже примерно около двух часов и тихий час в пионерском лагере конечно же закончился.

Примерно минут через 30-40 мы решили сделать еще один привал. Лежа на траве, по очереди опуская руку в пакет с печеньем мы перешептывались чтоб не быть услышанными и обнаруженными. И тут оказалось, что пакет опустел, сигареты выкурены, а вода заканчивается. И мы решили идти обратно? НЕТ!

Двинулись дальше. Еще примерно через минут 30 неожиданно перед нами вырос забор… Знакомые прутья, знакомая краска, за ним знакомые корпуса и стадион.

Оказалось, что отсутствие компаса, карты и знаний ориентирования по азимуту сыграло с нами злую шутку. Мы просто сделали приличный круг по лесу и уперлись в забор нашего пионерского лагеря.

Залегши в траву, стали наблюдать, что происходит за забором. Перед нами был стадион и поскольку он находился в отдалении от всех корпусов никакой активности там не наблюдалось.

Было решено перелезть через забор и сходить на разведку. Нужно было посмотреть, что же происходит в лагере. Что-то там подсказывало, что отсутствие печенья и четкого понимания конечной цели не дает нам возможности продолжить удивительное, полное отваги и слабоумия, приключение.

Я с товарищем остался в лесу. Через несколько наш разведчик прибежал взъерошенный и запыхавшийся. После того как нас не обнаружили в отряде в лагере начался переполох. Пропали дети! В советском лагере пропали дети!!!

Все вожатые были подняты на ноги, все отряды были собраны каждый в своем корпусе. Дети тщательно пересчитаны и оставлены под наблюдением одного из вожатых.

Нас искали по всему лагерю. Каждые несколько минут делалось объявление по радио с призывом вернуться в отряд. И сообщениями о пропаже детей.

Мы конечно же испугались, начали выть, плакать и замазанными грязными ручонками вытирать капающие на загоревшие щеки горячие слезки? Ну уж нет. Было собрано стратегическое совещание, что делаем дальше.

Запас печенья – истощен, вода – на исходе, gallant выкурен, куда идти дальше – идей нет. Решено! Мы возвращаемся в лагерь.

Тихонько перелезши через забор, двинулись в сторону корпусов. Проходя мимо корпусом из окон на нас, смотрели другие дети. Кто-то махал руками и что-то кричал, показывая на нас, кто-то крутил у виска, кто-то улыбался. Затем из корпусов начали выбегать вожатые. Вид у них был откровенно перепуганный и сердитый. Нас схватили за руки и потащили к директору.

Директор была не молодая женщина в легком летнем светлом платье с кудрявыми волосами. Увидев нас грязных с пустым пакетом воняющих сигаретами и семечками, она вскочила со стула. Её тонкие губы быстро и нервно двигались, разрезая воздух, руки хаотично двигались в разных плоскостях кабинета, глаза округлились и светлое платье готовы было разлететься в клочья…

Весь оставшийся срок нашего отдыха в лагере был под жёстким контролем и присмотром. Пришлось обойтись без gallant, озера, катамаранов, ночных художественных росписей лиц спящих детей и силикатного клея.

Вывод: учите ориентирование, купите компас, определяйте цели, берите пакет с печеньем побольше, бросайте gallant, двигайтесь по жизни с понимающими и принимающими друзьями. Ищите своих. Открывайте им сердце, дружите, делитесь, общайтесь, смейтесь, жалуйтесь, грустите, поддерживайте, заботьтесь, уважайте. Будьте живыми, настоящими, искренними, чуткими, отзывчивыми, правдивыми, добрыми и не забывайте о тех кто рядом.

И да — уходя в приключение оставляйте записочку… Не нужно заставлять волноваться и переживать окружающих людей.

Рубрики
Истории

MEIN KAMPF

16 месяцев назад я начал заниматься бегом. Мотив? Классика жанра — сбросить пару тройку килограмм и убрать забавные «ушки» по бокам. До этого я безуспешно пытался обойтись овощными салатами. Я просидел на них около двух недель, страдал, ходил голодный, но держался и… вес не изменился. Тогда было решено уйти от салатов и прийти к каким-то физическим нагрузкам. И поскольку я ленив и интровертен выбор пал на бег. Не нужно идти в тренажерный зал по вечерам выглядеть «глупо» с гантельками по 5 кг и стыдливо смотреть на парней с широкими плечами ощущая себя ботаном. В основном, конечно, тут сыграли роль комплексы и чувство стыдливости показаться слабым и забавным пингвином с избыточным весом.

Начинал я с одного километра. Это было не просто. Лето, жара, отсутствие физической активности многие годы давало о себе знать: отдышка, боли в мышцах, легкие горели и пытались выброситься на дорогу и я был весь мокрый от пота. Ум каждый метр умолял меня вернуться домой на мягкий диван и прекратить это безумие. Но я оказался упорен. Знаете иногда включается внутри какое-то очень решительное упорство дойти до конца… Во что бы то ни стало. И я продолжил свой первый километр…

Благодаря этому упорству я продолжал. Цель была дойти до отметки 5 км в день. На тот момент это казалось просто удивительно смелой и серьезной целью и вызовом самому себе.

С упорством и решительностью я продолжал день за днем выходить на пробежки. Когда я дошел до выбранной цели в 5 км пришло ощущение, что это как-то было даже просто.

Но ощущение, что я смог было не передаваемым… Я поставил цель – и я её достиг.

Затем был преодолен рубеж в 7 км. К концу лета очень хотелось взять 10км. Я очень торопился и старался – выходил на тренировки 5 раз в неделю не смотря на жару и несколько дождливых дней. И к середине августа я таки взял и этот рубеж.

Вскоре пришла осень и вместе с ней холода, дожди, первые травмы, вторые, третьи, отсутствие беговых кроссовок для влажной погоды… Но дикое упорство двигало меня вперед к новым целям и километрам.

К середине осени я добрался до отметки в 13км. И продолжал до самого начала зимы. Зимой бегал в -4 в летних кроссовках и не собирался останавливаться. Благо верхняя одежда вся была специализированно беговая. Но на кроссовки зимние просто не хватило средств.

Сложнее стало когда выпал снег-растаял-выпал-растаял и пешие дорожки на районе стали полностью не пригодны к кроссам… Но как можно было остановиться? В итоге бег продолжился… в квартире. 10 километров… один час… по комнате размеров в 16 квадратных метров.

И вот наступила весна… Мною были куплены шорты, футболки, новые кроссовки… Куплены рулоны лейкопластыря… И бег продолжился. В апреле я взял первый 21 километровый кросс.

В процессе общения выяснилось, что некоторые мои друзья ходят в беговой клуб Adidas Runners. Они часто приглашали меня туда, но я не сильно стремился и горел желанием туда попасть. Я бегал сам по себе и мне было хорошо. Я получал удовольствие от самого процесса.

Но таки я дошел до клуба… Любопытство взяло верх. Сейчас я уже около трех месяцев хожу на тренировки, общий километраж пробегов стал короче. Но качество и интенсивность тренировок возрасла (интенсивный бег, беговые упражнения, длительные кроссы). Я полностью и окончательно втянулся в бег.

Теперь у меня куча бегового барахла включая пульсометр. В рюзказе в разных карманах мотки лейкопластыря, в телефоне беговые приложения. И расписания тренировок. И знаете, что… это круто. Это моя победа над собой. Я сбросил 6 кг, улучшилось общее физическое состояние, ушли проблемы с коленями и общий физический тонус заметно улучшился. И это ахрененное ощущение, когда ты превозмогая себя берешь очередной километр или выигрываешь у вчерашенго себя несколько секунд в забеге. Это здорово. Все кто связан с спортом знают это ощущение.

И так… рубеж в полумарафон пройден. Впереди марафон. Хотел быстро взять дистанцию в 42 км, но послушал тренеров и решил не спешить. Буду планомерно готовиться. Как говорят англичане: «спешка нужна исключительно при ловле блох. Но тут меня стали посещать мысли про ультра марафон… Не реально? Конечно… как и мой первый километр… он тоже был для меня не реален… Но смотрите где теперь я 🙂